«Загадкой вечной буду я себе»

«Как тень, с тобою навсегда тот демон — дьявол неудачи,-
Но не гони его — беда возникнет большая иначе.
Иль вид природы, взор людей
Околдовал тебя сильней души твоей?
Будь сам собой. Твой скорбный плен
Лишь станет тяжелей от всяких перемен.» © П. Шелли

В наше время, как и десятилетия до этого, главное искушение предать себя, растоптать свою индивидуальность, связано с желанием достичь успеха в обществе, стать «своим». Поскольку жизнь в социуме склоняет человека к тому, чтобы ощущать себя вещью, чувство идентичности — редкое явление. Думается мне, люди, поддавшиеся искушению нарушить свою целостность, испытывают бессознательное чувство вины, в свою очередь порождающее чувство скованности, хотя причин его они не осознают. И до тех пор, пока человек не полностью мёртв в психологическом смысле, он чувствует себя виноватым за то, что живёт, не будучи целостностью.

Как было кем-то метко сказано, в младенчестве мы учимся ходить и говорить, а в зрелые годы — сидеть тихо и помалкивать. С таким положением дел слишком рано приходится познакомиться Леонарду Зелигу. Но он находит лучшее решение — рабское непротивление он заменяет виртуозным подражанием. Он становится хамелеоном, приспособленцем, «сверхконформистом». Поначалу это симпатизирует толпе — по крайней мере не высовывается, он такой как все. Но потом это способствует внезапному осознанию «Эй, этот парень знает то, что я знаю и чувствует то что я чувствую. Какое черт возьми он имеет на это право?». Это претит их осознанию себя как прекрасной и единственной в своем роде снежинки и даже нарушает пресловутое прайвэси. И вот, горожане, вооруженные вилами и факелами, уже готовы линчевать своего недавнего героя.

Но и искренность также не удовлетворяет общество. Кому может понравиться сильная личность, рубящая правду-матку с плеча, не признающая полумер? И это вызовет волну негодования и лавину претензий, которые, в общем случае, сводятся к банальному «Ты че, самый умный, да?». Так что же делать человеку, недостаточно отважному, чтобы идти против всех, но и недостаточно слабому, чтобы склонить голову в смирении?

Может, ответ прост? Игра не стоит свеч. Не становись лакеем чужой мысли — будь самим собой, будь ценен, сожги мосты компромиссов, не навешивай на себя мишуру банальности и легковесности — к чему тебе внимание толпы, ведь оно кратковременно, к чему быть всем приятным, как пряник? Рано или поздно ты так привыкнешь к маскам, что потеряешь свое «Я» и тогда человек, который был предназначен для тебя, и для которого предназначен ты, который полюбит тебя со всеми скелетами в шкафу — просто пройдет мимо. Отважься быть собой — и ты не пожалеешь.

Вердикт: В этом великолепном творении присутствуют извечные соседи: мудрость и чувство юмора. И одно буз другого никуда. Человеческая трагедия отражает как в зеркале трагедию общества: общества потерянного, мажоритарного, беспечного. Грустные вещи здесь соседствуют со смешными. Безупречная операторская стилизация полностью погружает зрителя в атмосферу 30х годов — с их фокстротами, сухим законом и только начинающими расправлять крылья нравами. Как всегда обворожительный Вуди Аллен создает практически совершенный образ — ведь только в его голове режиссера, творца, существует целостная и идеальная картина происходящего. Кино невесомое и ненавязчивое, не морализаторствующее, но приглашающее к размышлениям и, безусловно, обязательное к просмотру.

P.S. «Человек привык себя спрашивать: кто я? Там ученый, американец, шофер, еврей, иммигрант… А надо бы всё время себя спрашивать: не говно ли я?» С. ДовлатовЗакрыть