У кинематографа Германии- было два этапных периода развития, два исторических пика: это экспрессионизм конца 10-х- начала 20-х годов прошлого столетия(Вине, Мурнау, Ланг, Фейдт) и «новое немецкое кино», возникшее в 60-е и достигшее расцвета в 70-е годы ушедшего века. И если режиссёры первого поколения, так или иначе были схожи в своих мистическо-фантастических немых экзерсисах, то «шестидесятники» отличались друг от друга разительно. Например театральная линеарность Фасбиндера, была абсолютно непохожа на отстранённые чёрно-белые роуд-муви Вендерса, также как феминистская контестация лент Фон Тротты, значительно разнилась от работ её собственного мужа Шлёндорфа, с его несколько литературно-историческим стилем. Единственное всё же, что их всех объединяло, так это солидарность в денацификации своего недавнего «коричневого» прошлого…

Не затерялся в их ряду и такой «самостийный» автор, как Вернер Херцог, имевший свою собственную, документально-натуралистичную манеру виденья сквозь киноглаз камеры. Этнический югослав, он и в своих работах демонстрировал восточноевропейский темперамент, делавший его картины природно дикими и по-балкански витальными.

Когда же, на киноплощадке, он сходился со своим «главным актёром»(другом-врагом?) польским немцем Клаусом Кински(бывшим десантником вермахта), на съёмках становилось жарко, как в аду. И искры ненависти проскакивающие между волевым режиссёром и неврастеником артистом, летали по обе стороны кинообъектива, дав нам возможность лицезреть это колоссальное напряжение на экране.

На какой фильм, по форме, более всего похож «Фицкарральдо», так это на «Апокалипсис сегодня» Копполы. Тот же сплав по реке в самое «сердце тьмы», с отсутствием возможности повернуть назад, та же команда чудаковатых «безумцев» способных идти до самого конца. Те же люди другой культуры(индейцы Амазонки), а можно сказать и цивилизации, в любой момент способные убить героев. Захватывающе и одновременно страшно, смотреть на то, что ждёт персонажей за каждым следующим «водоворотом»…

Это кино- настоящий фильм-опера(недаром Херцог ставил их на театральной сцене) об одержимости подвигом и агонией идеализма. Эта работа режиссёра(как и многие его ленты)- история великого поражения, но тем не менее- это гимн во славу триумфа воли и духа. Герой Кински, словно Иисус на «Голгофу- перуанских Анд», несёт свой «крест»-пароход.

Индейцы тут словно девственная природа способная погубить, но при этом всегда открытая к прекрасному, что есть в человеке. И готовая в нём признать своего хозяина и бога. Божественный тенор Карузо(с которым мне посчастливилось родиться в один день, ну конечно в разные годы), способен вызвать, более, состояние благоговения у дикаря, чем у «цивилизованного» толстосума. И как же прав герой- осекающий на полуслове ставящих(словно на тотализаторе) на его экспедицию деньги богатеев(говорящих, что мол это они настоящие игроки, рискующие своими кровными состояниями), заявляя им- «Единственный игрок здесь- я». Ведь нельзя проиграть или выиграть, не вставая с удобного кресла.

А Херцог стал безоговорочным победителем(плюс конечно приз за режиссуру в Каннах)- подняв сию буксовавшую четыре года(именно столько длились съёмки) махину и «дотащив» её к нашим с вами глазам и сердцам!Закрыть