Некоторые реплики ведущего Эдуарда Апломбова и участников концерта стали «крылатыми»:

«У рояля — то же, что было раньше».
«Дерзайте, маэстрочки, чтоб талантливо было, а я пойду немножко покурю».
«Завершающее монкондо белиссимо сюсюрандо водобачкового инструмента».
Она (Мари Жють) поет о любви, только о любви в рамках культурного обмена. Ее тема — страдание, страдание не в смысле «я страдала, страданула», а в смысле «лямур-тужур-бонжур».
«Молодой, холостой, незарегистрированный».
«Шахерезада Степановна! — Я готова».
«Мы с вами живем в эпоху деревянных реек, стекла и бетона. Вот почему на этой сцене столько деревянных реек, вот почему в нашем юморе столько бетона».
«А ну, ходи веселей, курносенький!»
«Семён Иванович, будьте любезны, уберите этот сумасшедший инструмент».
«Сидоров-Сидорини с огромным успехом пел в Милане, наискосок от Ла Скала».
«Дикие звери работают в изолированной от публики клетке, что обеспечивает им полную безопасность».
«Семен Иваныч, будьте любезны, дорогой, ликвидируйте рояльчик».
«Лишь тот, кто витамины пьет, до самой смерти доживет!»
«Ибо кто из нас не любит, придя домой после радостного трудового дня на службе, уединиться и попеть хором!»
«Конферансье. Слово это, к сожалению, до сих пор не русское, слово это зарубежное. Оттуда. Кстати, о Западе. С удовлетворением могу отметить, что Запад успешно загнивает. Но не будем на этом останавливаться, это, в конце концов, их нравы».
Если я не найду свой кумир, брошу мир и уйду в мо-нас-тыр! Девочки!

— Что?!
— За мной!
— Куда?!
— В монастыр!!! (сцена из оперетки «Букет моей бабушки»)Закрыть