Лирика

[olgolg 10]

И с меня, когда взял я да умер,
Живо маску посмертную сняли
Расторопные члены семьи.
И не знаю, кто их надоумил,
Только с гипса вчистую стесали
Азиатские скулы мои.

Пиратская

На судне бунт, над нами чайки реют!
Вчера из-за дублонов золотых
Двух негодяев вздернули на рею, -
Но мало - нужно было четверых.

Ловите ветер всеми парусами!
К чему гадать, любой корабль - враг!
Удача - миф, но эту веру сами,
Мы создали, поднявши черный флаг!

Катился ком по кораблю от бака,
Забыто все - и честь, и кутежи, -
И, подвывая, может быть от страха,
Они достали длинные ножи.

Вот двое в капитана пальцем тычут:
Достать его - и им не страшен черт!
Но капитан вчерашнюю добычу
При всей команде выбросил за борт.

И вот волна, подобная надгробью,
Все смыла, с горла сброшена рука...
Бросайте ж за борт все, что пахнет кровью, -
Поверьте, что цена невысока!

Ловите ветер всеми парусами!
К чему гадать, любой корабль - враг!
Удача - здесь, и эту веру сами,
Мы создали, поднявши черный флаг!

В.С. Высоцкий
1969 г.

[Zander 15]

Натюрморт

От вселенских беспорядков есть спасение – террор.
Вот опять с улыбкой гадкой каркнул ворон: Nevermore .
Прибежали в избу дети, второпях зовут отца -
Тятя, тятя наши сети притащили мертвеца…

Он почти не разложился, и лицо его бело.
Он уже расположился по-хозяйски за столом
Тятя, тятя, наши сети притащили подлеца,
Тятя, тятя, как же с этим жить до самого конца?

- Вы, давайте, на отца не наседайте, пацаны,
Я с такими мертвецами прожил жизнь, и хоть бы хны.
На подмогу не зовите, это – старая беда.
Посидите, потерпите, вдруг он сам уйдет куда…

Он отъестся толст и гладок, он немного подрастет,
Он такой у нас порядок всем на зависть наведет,
Будут пряники на ужин, будет бражка на обед,
Будет нам никто не нужен, ни свояк и ни сосед.

Он рассудит и поможет, он рукой разгонит мрак.
Если съест кого, то, что же, значит надо будет так…
Он защитник и радетель, хоть немного и протух.
Поклонитесь ему, дети, это наш привычный дух.

Он не балует вниманьем, он не сеет благодать.
Он решит, кого в закланье просто так ему отдать.
Будет, как нигде на свете, жечься стылая вода…
Собирайте вещи, дети и бегите навсегда.

[Zander 15]

Поэма о Сталине

Глава 5

То-то радости пустомелям,
Темноты своей не стыжусь,
Не могу я быть Птолемеем,
Даже в Энгельсы не гожусь.
Но от вечного бегства в мыле,
Не устройством своим томим,
Вижу - что-то неладно в мире,
Хорошо бы заняться им,
Только век меня держжит цепко,
С ходу гасит любой порыв,
И от горести нет рецепта,
Все, что были, - сданы в архив.
И все-таки я, рискуя прослыть
Шутом, дураком, паяцем,
И ночью, и днем твержу об одном -
Не надо, люди, бояться!
Не бойтесь тюрьмы, не бойтесь сумы,
Не бойтесь мора и глада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет: "Я знаю, как надо!"
Кто скажет: "Идите, люди, за мной,
Я вас научу, как надо!"

И, рассыпавшись мелким бесом,
И поклявшись вам всем в любви,
Он пройдет по земле железом
И затопит ее в крови.
И наврет он такие враки,
И такой наплетет рассказ,
Что не раз тот рассказ в бараке
Вы помяните в горький час.
Слезы крови не солонее,
Дорогой товар, даровой!
Прет история - Саломея
С Иоанновой головой.
Земля - зола и вода - смола,
И некуда, вроде, податься,
Неисповедимы дороги зла,
Но не надо, люди, бояться!
Не бойтесь золы, не бойтесь хулы,
Не бойтесь пекла и ада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет: "Я знаю, как надо!"
Кто скажет: "Всем, кто пойдет за мной,
Рай на земле - награда".
Потолкавшись в отделе винном,
Подойду к друзьям-алкашам,
При участии половинном
Побеседуем по душами,
Алкаши наблюдают строго,
Чтоб ни капли не пролилось.
"Не встречали - смеются - Бога?"
"Ей же Богу, не привелось ".
Пусть пивнуха не лучший случай
Толковать о добре и зле,
Но видали мы этот "лучший"
В белых тапочках, на столе.
Кому "сучок", а кому коньячок,
К начальству - на кой паяться?!

А я все твержу им,ну, как дурачок :
Не надо, братцы, бояться!
И это бред, что проезда нет,
И нельзя входить без доклада,
А бояться-то надо только того,
Кто скажет: "Я знаю, как надо!"
Гоните его! Не верьте ему!
Он врет! Он не знает - как надо!

А.Галич

[olgolg 10]

Сдобрив утро про себя

Под утро ноября и сон снежком подсахарен…
А хочется забыть, что всё ещё живой
и должен. И слывёшь среди кого-то пахарем,
успешным продавцом усилий над собой…

Под утро ноября, решительно безвкусное,
так хочется завыть: "Я больше не могу
владеть собой, себя на новый день науськивать
и раздувать в себе терпенье на бегу…"

Под утро ноября, с его тоской припудренной,
так хочется крушить хотя бы зеркала,
поизмельчать вконец и многими лахудрами
совместно отражать плачевные дела…

Под утро ноября, несладкое, разбитое,
так хочется отдать полцарства за коня,
и пусть, как заводной, колотит снег копытами,
и ржёт от всей души по поводу меня…

А я в ответ очнусь, уже наделав глупостей,
проспав туда, сюда под утро ноября,
и, выражая суть сезонной совокупности,
начну издалека: с отпетой ноты бля…

Рената Свиридова
2010

[Zander 15]

Лягушки, просящие Царя

Лягушкам стало не угодно
Правление народно,
И показалось им совсем неблагородно
Без службы и на воле жить.
Чтоб горю пособить,
То стали у богов Царя они просить.
Хоть слушать всякий вздор богам бы и не сродно,
На сей, однако ж, раз послушал их Зевес:
Дал им Царя. Летит к ним с шумом Царь с небес,
И плотно так он треснулся на царство,
Что ходунем пошло трясинно государство:
Со всех Лягушки ног
В испуге пометались,
Кто как успел, куда кто мог,
И шепотом Царю по кельям дивовались.
И подлинно, что Царь на диво был им дан:
Не суетлив, не вертопрашен,
Степенен, молчалив и важен;
Дородством, ростом — великан,
Ну, посмотреть, так это чудо!
Одно в Царе лишь было худо:
Царь этот был осиновый чурбан.
Сначала, чтя его особу превысоку,
Не смеет подступить из подданных никто:
Со страхом на него глядят они, и то
Украдкой, издали, сквозь аир и осоку;
Но так как в свете чуда нет,
К которому б не пригляделся свет,
То и они сперва от страху отдохнули,
Потом к Царю подползть с преданностью дерзнули;
Сперва перед Царем ничком,
А там, кто посмелей, дай сесть к нему бочком,
Дай попытаться сесть с ним рядом;
А там, которые еще поудалей,
К Царю садятся уж и задом.
Царь терпит все по милости своей.
Немного погодя, посмотришь, кто захочет,
Тот на него и вскочит.
В три дня наскучило с таким Царем житье.
Лягушки — новое челобитье,
Чтоб им Юпитер в их болотную державу
Дал подлинно Царя на славу!
Молитвам теплым их внемля,
Послал Юпитер к ним на царство Журавля.
Царь этот не чурбан, совсем иного нраву:
Не любит баловать народу своего;
Он виноватых ест, а на суде его
Нет правых никого;
Зато уж у него,
Что завтрак, что обед, что ужин — то расправа.
На жителей болот
Приходит черный год.
В Лягушках каждый день великий недочет.
С утра до вечера их Царь по царству ходит
И всякого, кого ни встретит он,
Тотчас засудит и проглотит.
Вот пуще прежнего и кваканье, и стон,
Чтоб им Юпитер снова
Пожаловал Царя иного;
Что нынешний их Царь глотает их, как мух;
Что даже им нельзя (как это ни ужасно!)
Ни носа выставить, ни квакнуть безопасно;
Что, наконец, их Царь тошнее им засух.
«Почто ж вы прежде жить счастливо не умели?
Не мне ль, безумные, — вещал им с неба глас, —
Покоя не было от вас?
Не вы ли о Царе мне уши прошумели?
Вам дан был Царь — так тот был слишком тих:
Вы взбунтовались в вашей луже,
Другой вам дан — так этот очень лих:
Живите ж с ним, чтоб не было вам хуже!»

Жан де Лафонтен
в переводе И. А. Крылова

[olgolg 10]

Нет, мне ничто не надоело!
Я жить люблю. Но спать — вдвойне.
Вчера девическое тело
Носил я на руках во сне.

И руки помнят вес девичий,
Как будто все еще несут...
И скучен мне дневной обычай —
Шум человеков, звон посуд.

Все те же кепи, те же брюки,
Беседа, труд, еда, питье...
Но сладко вспоминают руки
Весомость нежную ее.

И слыша трезвый стук копытный
И несомненную молву,
Я тяжесть девушки небытной
Приподнимаю наяву.

А на пустые руки тупо
Глядит партийный мой сосед.
Безгрешно начиная с супа
Демократический обед.

Владимир Щировский
1929 г.

[Zander 15]

...Жил старик у Финского залива,
О богатстве и славе не мечтая.
Приключилось с ним нездешнее диво:
Приплыла к нему рыбка золотая.
Говорит: отпусти меня, старче!
Нынче труд твой рыбацкий безвозмезден —
Заживешь ты прибыльней и ярче:
Новым Штирлицем отправишься в Дрезден!

Попивает он дрезденское пиво,
Но и пиво с годами станет серым!
Вновь приходит он нА берег залива:
Вице-мэром быть хочу и премьером!

И исполнила просьбу его рыбка,
Потому что любила его шибко.

Говорит он помощнице: спасибо,
Подо мною сегодня вся держава,
Только сделай, государыня рыба,
Чтобы нефть ещё вдруг подорожала.
До сих пор я голодных не насытил,
Безработных не вытащил из петель —
Я хочу быть Отечества спаситель,
А не просто банальный добродетель!

Удивилася рыбка золотая,
Головой золотою покачала,
Но и это исполнила, не зная,
Что все это не конец, а начало.

Что касается пушкинской баллады,
Из которой заимствована форма,
Тут у нас полагались бы рулады
С описаньем начавшегося шторма.
Но увы — не хватало ему пыла.
Вероятно, разъехались евреи.
И не Черное оно уже было,
А такое Саргассово скорее.

...Как он нефть вздорожавшую увидел,
Так и требует: где ты, моя рыба?
Сделай так, чтоб я сделался нацлидер,
Не чиновник из Питера, а глыба,
Чтобы вечно я правил этим краем,
Чтобы в нём оказался несменяем,
И чтоб все — без эфира и этила —
Убедили себя, что я светило.

А чтоб те, что такого не смогли бы,
Поголовно вели себя как рыбы.
И сбылося государево слово:
Всё заткнулось, что голос подавало.
Но к заливу отправился он снова,
Потому что казалось ему мало.

— Я спаситель, отец и благодетель,
А живу совершенно по-мужицки!
Чтобы мир мою избранность отметил,
Ты построй-ка мне дворец геленджицкий,

Чтобы был он роскошен по-балийски,
А не эти барвихские обноски,
И чтоб гурии внутри, одалиски,
И артистки, и все — единоросски!

— Что задумал! — говорит ему рыбка.—
Процветание твоё очень зыбко!
Ну какой ты им отец, право слово!
Я возвысила тебя, как магната,
А по сути для тебя, рыболова,
Было Дрездена уже многовато!

— Что я слышу! — говорит он со злобой.—
Полубога воспитывать не пробуй!
Рыбы все от рождения безмолвны,
Ты же тут разболталась, как Каспаров!
И ушла она в синие волны,
В одиночестве лидера оставив.

Он глядит: вся земля его разрыта,
Злые подданные, рейтинг провальный,
Перед ним разбитое корыто,
А в корыте - лишь Тор да Навальный.

Дм. Быков,
7 марта 2011 года

[olgolg 10]

Поэт и Лаура
ироническое

Она - была замужней дамою, Лаурою звалась.
Он – был поэт гуманистический,
Любил Лауру чисто платонически,
Сонеты посвящал, Лауре, не скупясь.

Так, в платонических терзаниях прошли года...
Она всё та же – «Вдохновение»,
«Мечта поэта», «Упоение»
И «Путеводная звезда».

Но, вдруг – в момент! Идеализация теряет смысл, как акт.
Взроптал поэт – Хочу конкретизации!
С меня довольно визуализации!
Тактильный, да, тактильный я хочу контакт!

Их встреча всё же состоялась, но, это были ада муки!
Погас его любовный пыл -
О,Боже! И эту ду-у-ру я любил! -
Вскричал поэт, заламывая руки...

Мисс Хася

[Gilmour 18]

Zander писал(а):

Поэма о Сталине

Галич = Высоцкий.
...или - наоборот...
_________________

Дорога, по которой стадо загоняют к счастью, ведёт к скотобойне.

[Agnostic 0]

НОСТАЛЬГИЯ ПО НАСТОЯЩЕМУ

Я не знаю, как остальные,
но я чувствую жесточайшую
не по прошлому ностальгию —
ностальгию по настоящему.

Будто послушник хочет к господу,
ну а доступ лишь к настоятелю —
так и я умоляю доступа
без посредников к настоящему.

Будто сделал я что-то чуждое,
или даже не я — другие.
Упаду на поляну — чувствую
по живой земле ностальгию.

Нас с тобой никто не расколет.
Но когда тебя обнимаю —
обнимаю с такой тоскою,
будто кто-то тебя отнимает.

Одиночества не искупит
в сад распахнутая столярка.
Я тоскую не по искусству,
задыхаюсь по настоящему.

Когда слышу тирады подленькие
оступившегося товарища,
я ищу не подобья — подлинника,
по нему грущу, настоящему.

Все из пластика, даже рубища.
Надоело жить очерково.
Нас с тобою не будет в будущем,
а церковка...

И когда мне хохочет в рожу
идиотствующая мафия,
говорю: «Идиоты — в прошлом.
В настоящем рост понимания».

Хлещет черная вода из крана,
хлещет рыжая, настоявшаяся,
хлещет ржавая вода из крана.
Я дождусь — пойдет настоящая.

Что прошло, то прошло. К лучшему.
Но прикусываю, как тайну,
ностальгию по-настоящему.
Что настанет. Да не застану.

А.Вознесенский, 1976

[olgolg 10]

CARTE-POSTALE

Сегодня я плакал: хотелось сирени, —
В природе теперь благодать!
Но в поезде надо, — и не было денег, —
И нечего было продать.

Я чувствовал, поле опять изумрудно,
И лютики в поле цветут…
Занять же так стыдно, занять же так трудно,
А ноги сто верст не пройдут.

Гулять же по городу — видеть автобус,
Лицо проститутки, трамвай…
Но это же гадость! Тогда я взял глобус
И, в грезах, поехал в Китай.

Игорь Северянин
Май 1912